Бой под Омском 7 ноября 1919 года.

«…Бригада Ивана Грязнова следовала за отступающим врагом по пятам. Канун второй годовщины Великой Октябрьской революции они отметили освобождением станции Мангут в 85 верстах к востоку от Ишима. От пленных, захваченных на станции 262-м полком, комбригу стало известно, что неподалеку от Мангута, в станице Караульной, размещается колчаковский штаб, по-видимому, не предполагающий, что красные так близко. Решено было послать в тыл врага кавалеристов Рокоссовского, которые меньше устали во время перехода к Мангуту.

Получив задание, Рокоссовский незамедлительно выступил с основными силами дивизиона. Ночь на 7 ноября дивизион провел в пути. Через вражеские порядки прошли удачно, и в первую очередь потому, что имелись хорошие проводники — пленные колчаковские солдаты. К рассвету дивизион тихо и незаметно подошел к Караульной. Над станицей господствовала тишина. Рокоссовский решил еще раз использовать пленных, сохранивших погоны: нацепив их, бывшие колчаковцы направились в станицу и вскоре возвратились, ведя за собой снятых вражеских часовых. Они подтвердили, что в Караульной действительно находится штаб колчаковской дивизии и нападения красных никто не ожидает. После этого станицу можно было атаковать безбоязненно. Развернув эскадроны, Рокоссовский бросил их в бой.

Collapse )
Достоевский

ВСУ окружили под Дебальцево российские войска



Климкин объелся мухаморами и заявил, что под Дебальцево были окружены не украинские, а российские войска.
Якобы во время переговоров в Минске 11-12 февраля, Путин заявил Порошенко, что украинские войска окружены в Дебальцево.
Collapse )

Дуэль. (События столетней давности. 1919 год.)

Дуэль в воздухе

К началу октября положение на фронте ненадолго стабилизировалось. Красные расположились на левом берегу Тобола, белые – на правом. Обе стороны готовились к решающей схватке...
Основную ударную силу белых составлял 10-й авиаотряд из трех «Сопвичей» и трех «Ньюпоров», который базировался вблизи вокзала станции Варгаши.


Под Курганом расположились 28-й и 29-й разведывательные авиаотряды Рабоче-Крестьянского Красного Флота. В 28-м отряде состоял на службе всего один пилот – Батурин.
В 29-м пилотов было трое, но все самолеты («Вуазен», «Ньюпор» и «Бикодрон») у них были неисправны. За две недели временного затишья 29-й отряд получил лишь одно задание – разбомбить белогвардейский аэродром. Самолет марки «Вуазен» с трудом поднялся над вершинами деревьев: у мотора явно не хватало мощности. Оба члена экипажа поняли, что до Варгашей им не долететь. Окинув взглядом окрестности, пилот тут же развернулся и повел аппарат на посадку.


Таким образом, преимущество колчаковцев в воздухе оказалось почти абсолютным. Это не значит, что в Красной Армии было меньше самолетов – основные силы были переброшены на другое направление, южное, где как раз развернулось наступление армий генерала А. Деникина.
Однако и под Курганом красные выдвинули свой контраргумент. В начале октября у станции Зырянка расположился 5-й воздухоплавательный отряд РККВФ с привязным аэростатом наблюдения марки «Парсеваль». Он работал в паре с бронепоездом «Красный сибиряк». Днем баллон поднимали вверх, из его корзины можно было корректировать огонь артиллерийских орудий бронепоезда. Находясь на значительном расстоянии от реки Тобол, аэростат пока не представлял угрозы, но если бы красным удалось подвинуть его поближе к линии окопов – колчаковцам пришлось бы несладко. Поэтому летчики 10-го авиаотряда получили приказ – подавить угрозу в зародыше. От аэродрома до цели им всякий раз нужно было преодолеть 60 километров.


Вот что рассказывают об этом Марат Хайрулин и Вячеслав Кондратьев в книге «Военлеты погибшей империи»: «Несколько раз «Сопвичи» 10-го авиаотряда обстреливали аэростат из пулеметов. Но у них не было зажигательных пуль, а дырки от обычных заклеивались в считанные минуты. Тогда решили разбомбить наземное хозяйство воздухоплавателей (газодобывающую станцию, лебедки, газгольдеры и казарму личного состава).
7 октября три «Сопвича» вылетели на бомбардировку…Самолеты шли с большим интервалом (около километра), чтобы охватить наблюдением максимально возможную территорию, но при этом не терять друг друга из виду.


В то же самое время из разведки возвращался советский «Сопвич» летчика Батурина и летнаба Рухина. Над линией фронта Батурин увидел один из белогвардейских аэропланов (это был летевший крайним самолет пилота прапорщика Волковойнова и летнаба капитана Янковского). Оставаясь незамеченным. Батурин осторожно приблизился к противнику сзади-снизу и дал пулеметную очередь. Пули пробили бензиновый бак, а Волковойнов получил ранение в руку. Не растерявшись, белый летчик заложил вираж, чтобы дать возможность Янковскому открыть ответный огонь из турельного пулемета. Но Батурин, заметив еще два белогвардейских аэроплана, решил не рисковать. Быстро развернувшись, он со снижением ушел на свою территорию. Впоследствии красный летчик объяснил свой выход из боя нехваткой горючего.
Волковойнов, управляя самолетом одной рукой, сумел вернуться на аэродром и благополучно совершить посадку. Остальные два экипажа отбомбились по аэродрому красных в Зырянке и висящему у земли аэростату, но бомбы, сброшенные с высоты 700 метров, упали неточно и не причинили никакого вреда.
Несмотря на более чем скромный результат боя, красвоенлет Батурин получил за него орден Красного Знамени. Белогвардейцы же продолжали решать, как покончить с «Парсевалем». Бомбардировки с высот более 400 метров почти не давали шансов на успех (напомним, что летнабы «метали снаряды» вручную без прицела), а бомбить днем с меньших высот означало подвергать себя чрезмерному риску. Ведь стоянка аэростата была надежно прикрыта тремя зенитными пулеметами, расположенными по углам треугольника, в центре которого висел аэростат.
Василий Батурин в эти дни вел только разведку. 9 октября 233-й полк красных предпринял попытку захватить д. Смолино, однако бойцы 3-й симбирской стрелковой дивизии белых дали отпор и взяли пленных. В это время вдоль Тобола и пролетел самолет Батурина, чтобы получить самые свежие сведения. Вероятно, с досады, что бой не ;удался, он обстрелял деревни Камышную и Нагорскую.
9 октября аэростат с бронепоездом прибыл на разъезд Логовушка. Утром того же дня еще раз прилетел белогвардейский «Сопвич» и сбросил на бивак аэростата с высоты 1500 метров две бомбы, которые вновь упали вдали от цели.
Видя бесполезность подобных действий, летчик штабс-капитан Муромцев и летнаб штабс-капитан Вощило вызвались атаковать стоянку аэростата под покровом темноты на бреющем полете. В полночь с 9 на 10 октября при ясном свете луны их «Сопвич» с приглушенным мотором «подкрался» на высоте чуть больше 20 метров к стоянке воздухоотряда. Вощило бросил первую зажигательную бомбу в хорошо заметную на фоне земли светло-желтую «тушу» аэростата. Взрыв раздался в 46 шагах от аэростата. В это время у аэростата происходила смена караула. Красноармейцы немедленно открыли огонь из пулеметов, но Муромцев решил для надежности сделать еще пару заходов, чтобы дать возможность летнабу сбросить оставшиеся боеприпасы. Вторая. Фугасная бомба взорвалась в 24 шагах от аэростата, а третья, зажигательная, не сработала. На третьем заходе ураганным огнем с земли Вощилло был тяжело ранен двумя пулями в лицо и руку.


Муромцев был убежден, что аэростат удалось уничтожить, о чем он, и доложил по возвращении. Однако летчик ошибся: при осмотре баллона в нем обнаружили лишь несколько осколочных пробоин и порезов. На следующий день все дыры в оболочке были заклеены, и аэростат, подкачанный водородом из газгольдера, вновь поднялся в небо».
Вероятно, это противоборство продолжалось бы до победного конца, если бы не наступление красных. 14 октября войска 5-й армии Тухачевского повсеместно начали переправляться через Тобол. После непродолжительного сопротивления 3-я армия генерала Сахарова обратилась в паническое бегство. 30 октября она уже сдала Петропавловск.

Интервью советского танкиста, воевавшего на Шермане, Валентайне и Матильде

Оригинал взят у vladimir_krm в Интервью советского танкиста, воевавшего на танках союзников (22 фото)

Интересное интервью ветерана Великой Отечественной войны Дмитрия Федоровича Лозы. В годы войны Дмитрий Федорович был танкистом, однако воевать ему пришлось не на отечественных машинах, а на танках союзников, о которых он знает абсолютно все.

Интервью советского танкиста, воевавшего на танках союзников (22 фото)

- Дмитрий Федорович, на каких американских танках вы воевали?

- На Шерманах, мы их звали Эмчи - от М4. Сначала на них стояла короткая пушка, а потом стали приходить с длинным стволом и дульным тормозом. На лобовом листе у них стояла подпорка, для фиксации ствола во время марша. В общем, машина была хорошая, но, со своими плюсами и минусами. Когда говорят, что, мол, плохой был танк - я отвечаю, извините! Плохой по сравнению с чем?

Collapse )

(no subject)

Тобольско-Петропавловская операция. 1919 г. Прорыв через Б.Курейного. (Продолжение..)

Красноармейцы в ночном бою потерь практически не понесли. Не задерживаясь, они выступили дальше. По воспоминаниям А.Ф.Югатовой, с ними ушло и много большекурейнинских крестьян, прихватив старые припрятанные ружья. У кого не было вообще никакого оружия – шли в обоз. К воротам домов выходили простоволосые женщины, их жены и матери, маша на прощание своим близким платками. Выйдя из села, красные полки двинулись по дороге на с.Лопатки. Бойцы тяжело дышали, обливаясь потом, еще не отошедшие от схватки. Костистые мужицкие груди облипали мокрые солдатские рубашки.

Но уже через пару километров, по обоим сторонам дороги стала заметна преследующая их белая конница. Это были 2-й и 5-й Оренбургские казачьи полки.
Обойдя отступавших, они перерезали им дорогу вперед на с.Лопатки. Их цель была ясна – казаки стремились задержать красную бригаду, до подхода своей пехоты. Вот уже с левого фланга, оренбужцы стали охватывать красную колонну и внезапно, вытянув усталых лошадей нагайками и опрокинув наотмашь пики, казаки пригнулись в седлах, и с криком «ура» бросились в атаку на 37-й полк с обозом.
Красноармейцы прильнули к своим винтовкам, притирая поудобнее приклады к жестким небритым щекам. Их дружными залпами атака была отбита. Но позиция для обороны была очень неудобной. Было видно, как к белым, одна за одной, подходят все новые сотни. Уже спешившись, около полка всадников залегли прямо на дороге, перекрыв путь вперед. Вскоре, казачья цепь поднялась в атаку. Одновременно, справа и слева стал скапливаться, готовясь броситься вперед еще один казачий полк.

Даже в этой сложной обстановке, комбриг Сазонтов не растерялся. Часть 39-го полка выдвинулась вперед, против наступавшей на них казачьей цепи, а обоз был перестроен в четыре ряда. Первый страх перед казачьей армадой уже схлынул. Бойцы быстро выстраивались в каре, в семь цепей вокруг обоза. Перезаряжали винтовки, бинтовали раны, пили воду. Построив полки четырехугольником, комбриг видя, что путь вперед им надежно перекрыт, внезапно приказал свернуть с дороги и двинуться прямо в открытую степь, по пахоте и лугам. Казалось, казаки только этого и ждали. Выстрелы ударили со всех сторон. Выдергивая шашки из ножен, казачьи офицеры бросили свои сотни в атаку, обходя шагающих с правого фланга. Казалось, одним дыханьем ахнули станичники. Гикнули, свистнули. Под дружным ударом копыт вздрогнула земля. Вытянулись в полете диковатые казацкие кони. И по траве – шух-шух-шух, по земле – топ-топ-топ! Еще несколько минут и сшибутся, закружат в горьких полынных запахах и топот коней, сгинет в полыхающей кровью стали.
Перед лицом этой подступавшей сверкающей смерти красные бойцы заволновались. Некоторые даже, оставив строй бросились бежать. Завидев их смятение, паника стремительно овладела и обозом. Момент был наиострейший. Если немедленно не прекратить панику – гибель угрожала всей бригаде. В этот момент, по воспоминаниям красноармейца 4-й роты 37-го полка Егора Федоровича Худилова, над толпой оробевших бойцов раздался громовой голос комбрига:
— Товарищи! Кто хочет остаться в живых – от меня ни шагу! Развернуть орудия!
В дымном обвале выстрелов, в зловонии пороха, откачнулись назад стволы орудий, замелькали лица канониров. Вначале ударили гранатой, а затем, прямо в оседавшую пыль разрыва врезалась визжащая картечь. Казаки отхлынули. Одновременно, конный разведчик Блинов, направил на обозников ствол пулемета и заставил их прекратить панику.

Десять конных атак отбили красные полки, пока около 7 километров, они шли до опушки ближайшего леса. Описывать их нет смысла. С каждым разом, усталые казацкие кони на разбеге шли все слабее. Казаки, пригнувшись к лукам седел, напряженно молчали. Пики у многих были уже обломаны, острия торчали свежей щепой. Однако неизменно, поворачивая орудия то в одну, то в другую сторону, в ярости орудийных залпов, красные артиллеристы дрались одни за десятерых. Давно сброшены шинели. Казалось, что мускулы людей, напоенные живой и горячей кровью, воедино слились с металлом орудий. Любые попытки казачьих сотен собраться вместе и развернуться для атаки, немедленно рассеивались огнем.

Сотням приходилось атаковать разрозненно. Рассыпавшись вокруг каре, они стремились прорваться к нему с разных направлений. Доходили до 200-300 метров. И вот тут, по команде командира, жирно щелкали затворы винтовок.
– Залпом, - слышался приказ.
Клац-пли! Грянуло, и задымились ружья, брызнули затяжные очереди пулеметов. Видно, как казаки падают с лошадей, остальные отхлынули. Тут же передают, что сзади движется еще одна колонна казаков, батарея разворачивается в ту сторону и ударяют шрапнелью. Колонна рассыпается во все стороны и поворачивает назад. В одной из таких атак, был ранен и на некоторое время выбыл из строя, командир 39-го полка Домолазов.

Вот, наконец, и опушка леса. Спасительная сень деревьев, скрыла шагающих бойцов от оставшейся позади гикающей и стреляющей казачьей лавины. Выйдя к д.Маслово, полки дальше двигались без боя. К 9 часам утра, они вышли из леса к селу Лопатки, где соединились со штабом бригады, обозами и 38-м полком. Здесь же, по свидетельству Федорова, удалось связаться со штабом 5-й дивизии и получить от него свежие указания. К вечеру, 1-я бригада отошла в дд.Батырево и Сухмень.
Всю первую половину следующего дня, прорвавшиеся из окружения полки приводили себя в порядок. Всех безоружных, освобожденных из плена красноармейцев 3-й бригады, направили на станцию Варгаши для переформирования. За этот прорыв, комбриг Сазонтов А.Я., был представлен к награждению Орденом Красного Знамени.

(no subject)

Тобольско-Петропавловская операция. 1919 г. (Продолжение...)

В начале сентября 1919 года в междуречье Тобола и Ишима Восточный фронт белых неожиданно для красных армий перешел в свое последнее контрнаступление. Наступавшая 1-я бригада 5-й стрелковой дивизии красных оказалась в ловушке. Ее ударные полки Глазовский и Нижегородский 9 сентября пройдя село Курейное вместе с бригадной артиллерией выступили вперед в направлении села Мартино.
Неверовский полк под командованием Эрна расположился в деревне Шенеринской. В Курейном остался только штаб бригады расположившийся в доме местного священника.

По воспоминаниям очевидца, связисты бригады не могли установить связь с соседями и штабом дивизии. Посланные на восстановление связи линейные телефонисты, конные связисты и разведчики натыкались на огонь казачьих заслонов и возвращались обратно. Были раненые. В селе действовали лазутчики.
Также нам известно, что начальник штаба бригады А.Ф.Федоров усиленно искал возможность установить связь со своими полками и соседями. Лишь командир ближайшего Неверовского полка был на связи и докладывал, что с юга подошли казачьи разъезды и начали обстрел деревни Шенеринской. Разведка полка установила, что за ними движется пехота.

Не тратя времени по приказу командира Федоров с развернутым флагом прорывается в Пеганово, где был штаб 1-й бригады 26-й стрелковой дивизии. Там ему удалось узнать, что соседи отступают на село Лопатки, а красные части слева под ударами колчаковцев отошли еще 8 сентября.
Для Федорова было неизвестно, что стало со своими полками ушедших далеко вперед. К ним добирался с конными вестовыми комбриг.
При этом следует отметить, что при эвакуации штаба бригады священнику села было предложено эвакуироваться вместе с семьей штабной подводой. Но он ответил отказом, решив остаться вместе с прихожанами.

10 сентября прорвавшийся через казачьи заслоны к окруженным полкам командир бригады А. Я. Сазонтов немедленно созвал командиров полков и батальонов в Мартино, ознакомил их с создавшейся обстановкой.
На совещании начальник связи Глазовского полка доложил, что ему удалось включиться в провод, связывавший начальников 7-й и 11-й пехотных дивизий белых, подслушать и записать их разговор о плане разгрома «окруженной бригады красных». На совете было много предложений, как совершить прорыв. Но все предложения, в том числе и самого Сазонтова, были раскритикованы помощником командира Глазовского полка В.К. Пиотровским, как крайне рискованные, связанные с огромными потерями, почти безнадежные. Он предложил свой план выхода из окружения.
План Пиотровского был всеми одобрен. Единогласно решили: организацию прорыва возложить на него.

Надо отметить, что уставшая после боя Уральская дивизия, расположившись на отдых, вела себя беспечно.
Тем временем Пиотровский расставил красные полки так, что они смогли с наступлением темноты оторваться от 7-й дивизии противника. Утром красноармейцы, незаметно вошли в Курейное. На колокольне установили пулеметы. Заняв другие выгодные позиции, бойцы атаковали сонных колчаковцев и в скоротечном бою нанесли большой урон гарнизону. Уральцы в одних кальсонах выскакивали на улицу и падали от пуль красноармейцев. Чудом молодому генералу А.В. Круглевскому удалось спастись.
Прорвавшись почти без потерь, красные освободили триста красноармейцев, не задерживаясь, ушли на соединение с 26-й дивизией по Лопатинской дороге.

Прорыв красных полков был неожиданным.
Жители деревни ничего не знали об утреннем инциденте, в ответ на который был применен принцип общего коллективного наказания, нарушающий все правила и обычаи ведения войны.
По приказанию генерала Круглевского казаки начали творить расправу.
Сельского священника вместе с женой и воспитанницей вывели в огород, заставили выкопать могилу и расстреляли.
Одной из первых сожгли усадьбу священника, а затем стали поджигать дома крестьян с двух сторон села. Только Лопаревскому краю удалось немногим уцелеть, а Зыряновский и Кошкин края были сожжены практически до тла.

Бабы с детьми бежали к озеру прятаться под лодками. В Зырянском краю пощадили только один пятистенник, потому что дочь хозяина дома была замужем за казаком на хуторе Железном.
Встречавшихся на улице людей хлестали плетьми и расстреливали. Множество местных жителей, включая 12-ти летних детей, было убито прямо на улицах и во дворах своих домов, женщины и девушки предварительно были изнасилованы. Мародеры хватали крестьянское добро. Трупы стаскивали в овраг и кое-как засыпали.

Таким образом, сибирские казаки запятнали себя преступлением против мирных граждан. Оправдывая себя тем, что, по их мнению, ночью спрятавшиеся красноармейцы и местные большевики порубили топорами 60 спящих Уральцев.
Кроме того, после событий в селе Большое Курейное 12 сентября 1919 года по 3-й Белой армии вышел приказ № 687 за подписью командующего армией генерала-майора Сахарова расстреливать граждан и сжигать селения дотла в случаях массового выступления жителей против армии .
Историк-О.Г. Дуров.

(no subject)

Тобольско-Петропавловская операция. 1919 год. (Продолжение...)

Части 2-й красной бригады Васильева, уже наступали по петропавловскому тракту на казачий поселок Дубровное. Белые полки генерала Молчанова, так же, не зная о том, что путь вперед им уже отрезан, подходили к селу Малоприютному. Внезапно с юга, от казачьего поселка Богатое, была замечена колонна красного 231-го Сводного полка с двумя орудиями 7-й Ленинской батареи. Путь вперед был закрыт. Сзади же, вот-вот могли показаться преследующие красные части. Даже в столь сложный момент, генерал Молчанов не растерялся. Он был опытным офицером, да к тому же еще и кадровым военным.

Быстро развернув 1-й и 2-й Ижевские полки в боевой порядок, Молчанов придал каждому из них по одной легкой батареи, после чего атаковал красных. Тем временем, красный 231-й Сводный полк, выступивший на рассвете из казачьего поселка Богатый, неторопливо следовал по дороге. Время было к полудню. По воспоминаниям командира 6-й роты Мякишева, впереди шла пешая разведка и рассыпавшийся редкой цепью 2-й батальон под командованием комбата Ширяева. При подходе к озеру Косому, за которым уже виднелись крыши домов села Малоприютного, с опушки леса в километре юго-западнее села, навстречу красноармейцам внезапно ударили огненные вспышки выстрелов. Попав под сильный огонь на открытой местности, бойцы остановились.

Красный 2-й батальон открыл ответный огонь и начал перестрелку. Тем временем, из-за поворота дороги вытягивался на подводах 1-й батальон, два орудия 7-й Ленинской батареи и полковой обоз. Вдруг над ними, в воздухе разорвались белые комки шрапнельных разрывов. Это открыли огонь два орудия ижевцев. Бойцы стали соскакивать с подвод. Не дожидаясь пока противник опомниться и примет боевой порядок, наблюдавший за боем генерал Молчанов, решил срочно использовать ошибку красных - редкость цепи 2-го батальона и его не широко развернутый фронт.

Фото: крест на братской могиле красноармейцев у с.Малоприютное.
Тем более, что в этот момент, в подчинение Молчанова прибыл, вышедший на участок дивизии 4-й Оренбургский казачий запасный полк. Как вспоминал Ефимов, при первой встрече с начдивом ижевцев, командир казаков полковник Н.И.Душенкевич сразу же доложил о выходе красных им в тыл. С его слов, Ижевская дивизия находилась в полном окружении. Это было настолько невероятно, что в штабе ижевцев ему вначале просто не поверили. Тем более что казачий полковник не находился «в полном здоровье», будучи видимо слегка «под шафе». Решив, что дать Душенкевичу какую-либо задачу, по разведке сил и расположения противника бесполезно, генерал Молчанов отстранил его на время от командования полком. По приказу начдива, две-три сотни 4-го Оренбургского казачьего запасного полка двинулись в обход правого фланга противника. Для их усиления, Молчанов придал полку одно из легких орудий. Вскоре, казаки рысью вышли на правый фланг перебегавших по полю красных цепей. Казачий офицер торжествующе смотрел в бинокль, на маленькие фигурки перебегавших по полю людей. Усмехнувшись, он обернулся к станичникам.
- Пики к бою, шашки вон! - резко прозвучала команда.
Свистнув, блеснула выдернутая из ножен сталь. Командиры сотен обнаженными клинками подали казакам сигнал развернуться в лаву. И пока все внимание красноармейцев, было приковано к сверкавшей впереди вспышками выстрелов позиции ижевцев, с правого фланга на них внезапно обрушилась конная казачья лава из 300 всадников. Это было настолько неожиданно, что, видя стремительно приближающихся всадников со сверкающими на солнце клинками, весь красный 2-й батальон 231-го Сводного полка в панике бросился бежать. Особенно худо пришлось команде пеших разведчиков и 2-й роте, которым казаки вышли в тыл, отрезав пути отступления. Нет ничего лучше для конницы, чем вид бегущей пехоты. Вот уже узкая сталь шашек обрушилась на головы и плечи отставших позади солдат. Освещая поле боя, в небе бледным золотом сиял огромный диск солнца. Для многих красноармейцев это был последний восход. Слышалось лишь тяжкое дыхание всадников, храп разгоряченных лошадей, вопли о пощаде и яростные крики бойцов. Колят, рубят, бьют наотмашь казаки, с детства, привыкшие к коню и клинку. Опасность истребления нависла над всем красным 231-м Сводным полком. Его командир Кокоулин, стал спешно ссаживать с подвод и рассыпать в цепь 1-й батальон. Красноармейцы принимали влево, что бы спасти атакованную часть полка, но было уже поздно. Казалось, что 2-му батальону уже не уцелеть.

И в этот критический момент, положение спасли несколько обычных рядовых бойцов. Видя бегущих и падающих под шашками своих товарищей, начальник пулеметной команды полка Петров выехал с тремя пулеметными расчетами впереди цепи. По команде, они одновременно нажали на гашетки. Пулеметы забрызгали свинцом, открыв огонь в упор по приближающимся всадникам. Шквальный огонь стальных машин ни умолкал, ни на минуту, не останавливая своего смертельного бега. Одновременно, наводчик 4-го орудия 7-й Ленинской батареи Иван Никитич Колесов, не растерявшись и не паникуя, быстро скинул передки и, развернув орудие, точным огнем накрыл атаковавших с фланга казаков. Поставив орудие на прямую наводку, он начал стрелять шрапнельными снарядами, превратив их в грозную картечь. Ситуация на поле боя изменилась мгновенно. Под ливнем несущегося навстречу свинца, станичники отхлынули обратно на опушку, под зеленый занавес спасительных деревьев. Это спасло весь 2-й батальон. Красный 1-й батальон, усилиями его комбата Муравьева и комиссара Сугробова, сумел привести себя в порядок, развернулся в цепь и начал отход к поселку Богатое.

Схема местности у с.Малоприютного с указанием места братской могилы на поле боя.
Ижевцы преследовали отступающих и вскоре с боем заняли поселок.
Столкнувшись с таким противником, 231-й Сводный полк в беспорядке отходил. Красноармейцы смогли остановиться, лишь потеряв соприкосновение с белыми, в 4 километрахот казачьего поселка Миролюбово. На поле за с.Малоприютным, осталось много сраженных клинками красноармейцев. С красным знаменем в руке, пал смертью героя начальник пешей разведки Сандер, который до последней минуты продолжал отстреливаться. Едва ли не полностью погибла команда пешей разведки 231-го Сводного полка, оказавшаяся при обходе с флангов, вся в тылу у белых. Потери 231-го полка составили 26 убитых, 70 раненных и 58 пропавших без вести. Так же было утеряно 184 винтовки, 2 раненных и 2 убитых лошадей. Двое солдат-артиллеристов, были ранены в 7-й Ленинской батареи. Все поле у леса было усеяно погибшими. Подбирали и хоронили их местные жители, прямо на поле в братской могиле. С того времени и возвышается за озером Косым, в километре от дороги на Подувальное, посреди поля полуметровой высоты большой округлый холм. Это безымянная братская могила. Местные жители, помнившие со слов своих отцов, рассказы о том страшном бое, установили на его вершине железный крест.

(no subject)

Тобольско - Петропавловская операция 1919 год. (Продолжение...)

На окраине деревни Медвежье красное охранение 242-го Волжского полка 27 стрелковой дивизии скучало. Усталые за день бойцы, молча лежали под придорожными кустами на раскинутой соломе, изредка вглядываясь в опушку деревьев. Вокруг все безмолвствовало. Только изредка, кое-где слышался короткий писк мыши, да шелест в прошлогодней траве. Внезапно, совсем близко послышался стрекот мотора. Все насторожились и минуты через две, увидели двух мотоциклистов подъезжавших к окраине деревни. По выправке, по блестевшим на плечах погонам поручика и важной посадке, в пассажире без труда угадывался офицер. Подъехав к околице мотоцикл остановился, приехавшие стали осматриваться вокруг. Лица их были сосредоточены, взгляды внимательны. Внезапно, из придорожных кустов с карабинами наперевес, густо набитыми патронташами через плечо, финскими ножами и ручными гранатами на поясе, словно появившись из воздуха, встали фигуры красных разведчиков.

– Слазь, вашбродие, приехали… - произнес один из них.
На лице поручика отразилось растерянность, но, вдруг сжавшись в комок, он бросил руку на кобуру револьвера, судорожно пытаясь вырвать его. Командир красного дозора опередил – выстрелил в упор в офицера, убив того наповал. Видя это, ординарец слез с мотоцикла, положив карабин на землю. При нем оказалось донесение к командиру 46-го полка, от командира 3-го батальона. Расплывавшиеся вкривь, написанные торопливым почерком строки гласили: «Согласно вашему приказанию, батальон выступил в дер. Медведовку».
Вскочив на коня, командовавший охранением комендант полка помчал за успевшими отойти всего на полторы версты от деревни красными батальонами. Прочитав перехваченную депешу, Вострецов решил устроить засаду. По его приказу, красный 2-й батальон двинулся преследовать отходившего на д.Корнилово противника, а красноармейцы 3-го батальона скрытно залегли по окраине деревни, по обеим сторонам дороги, в кустах и огородах. Сам комполка залез на ветряк, откуда заметил, уже пылящую в четырёх верстах от деревни, по дороге, колонну пехоты. Вскоре показались двое кавалеристов. При въезде в деревню, они были захвачены и обезоружены. Со слов пленных, к д.Медвежьей подходил белый 3-й батальон 46-го Исетского полка, а они были высланы вперед на разведку. Не доходя 2 километров до деревни, белый комбат развернул роты в цепи, выслав вперед еще одного конного. Наступал решающий момент.

По воспоминаниям самого Вострецова, дальнейшие события развивались так: «У моего адъютанта, была офицерская гимнастерка с погонами. Я сейчас же ее надел и с двумя своими ребятами, пошел навстречу противнику. Через версту я встретил высланного вперед конного ординарца.
- Что же вы, черти», - закричал, - стоите? Какого дьявола комбат не ведет батальон в деревню?
Ординарец растерялся, а я ему говорю:
- Я командир 5-й роты 46-го полка. По приказанию командира 46-го полка, прикажите командиру 3-го батальона, немедленно ввести батальон в деревню.
Ординарец козырнул:
- Слушаюсь, господин поручик, - и поскакал к своим.
Через десять минут, на рысях, ко мне подъехал комбат с 12 ординарцами. Я поймал за узду его лошадь и тихо говорю:
- Я командир Волжского полка, только не белого, а красного. С коней долой и сдавай оружие. Штабс-капитан растерялся, слез с коня и без сопротивления сдал оружие. Слезли с лошадей и остальные. Я взял под руку комбата и, прогуливаясь, расспрашивал его об обстановке на позиции, о его соседях и связи с ними. Комбат сказал, что он сам прикажет батальону сдаться, что бы не было лишних жертв. Когда батальон противника, прошел нашу замаскированную засаду, я быстро пошел навстречу. Меня, видимо, приняли за командира полка, так как, один из офицеров скомандовал:
- Смирно, господа офицеры.
Подойдя к передним рядам батальона, я предложил комбату объяснять, что они теперь военнопленные и чтобы офицеры не волновались, так как никого расстреливать не будем. Комбат сам объявил батальону о пленении, и солдаты стали бросать оружие. 12 офицеров, под охраной моего адъютанта пошли в деревню. Когда офицеры ушли, я пошел к солдатам. Однако не доходи пять-семь шагов, сзади колонны вдруг раздалась очередь пулемета и затем громкое «ура» моих красноармейцев. Батальон белых упал на землю». Что же произошло? По свидетельству бывшего красноармейца П.Шилина, находившиеся в хвосте колонны начальник пулеметной команды офицер Вишняков и его помощник прапорщик Белобородов, видя, что попали в засаду и, понимая, что им, как бывшим перебежчикам из Красной Армии пощады не будет, решили навести панику и убежать, открыв огонь из пулемета. Уйти им не удалось, и оба офицера покончили с собой, застрелившись из револьверов.
Вострецов поднял лежавших на земле пленных солдат, приказал построиться поротно и двигаться в деревню. Все как один, выполнили приказание. В итоге, в плен попал целиком весь 3-й батальон 46-го Исетского полка, в количестве 277 солдат (в том числе 150 штыков), 12 офицеров и 3 юнкера. Трофеи: 1 мотоцикл, 2 пулемета системы «максим» и «кольт», 2 пулеметные ленты, 20 000 патронов, 250 винтовок, 60 снарядов, кухня, 17 лошадей с седлами и столько же обозных, 7 повозок, 23 подсумка, 23 лопаты, 1 одеяло, 58 шинелей.

За проявленную находчивость и смелость, С.С.Вострецов был награжден золотыми часами с надписью «Честному воину Рабоче-Крестьянской Красной Армии от Всероссийского Центрального Исполнительного Комитета».